Velvet
Участник
- Сообщения
- 12
- Реакции
- 2
- Баллы
- 0
Марина, 34 года, архитектор
Я поняла, что сломалась, в тот момент, когда стояла посреди собственной кухни и не могла вспомнить, зачем пришла. Не «забыла, что хотела взять», а именно - зачем я здесь. Двадцать секунд я стояла, глядя на холодильник, как на незнакомый объект. Потом села на пол. Не заплакала - просто села, потому что ноги перестали держать. Мне казалось, что во мне выключили электричество, и остался только голый провод.
Работа у меня была не просто работа - это была моя идентичность. Я рисовала дома для людей, которые потом в них жили. Каждый проект я пропускала через себя: где будет стоять кресло, как падает свет на обеденный стол, какой высоты подоконник, чтобы кошка могла запрыгнуть. Я гордилась тем, что мой клиент, открывая дверь, говорил: «Я чувствую, что это мой дом». И в один момент я перестала это чувствовать. Я смотрела на чертежи и видела только линии. Линии, которые надо было выровнять по сетке, и ничего больше. Ни тепла, ни смысла.
Я продолжала работать. Я заставляла себя приходить в офис, открывать ноутбук, двигать мышкой. Но каждое утро я лежала в кровати и торговалась с собой: «Ну, ещё пять минут. Ну, ещё три. Ну, хотя бы просто сядь». Я не могла заставить себя встать. Тело было тяжёлым, как будто меня залили бетоном. Я списывала это на усталость, пила кофе литрами, но через час меня снова накрывало. Голова гудела, мысли были как в киселе. Я забывала, что сказала минуту назад. Я путала имена клиентов. Один раз я отправила проект не тому заказчику - просто перепутала папки.
Перелом наступил в среду, в 11 утра. Я сидела на планёрке, и мой руководитель что-то говорил про дедлайн. Я смотрела на его рот, но слышала не слова, а просто гул. Я поняла, что не могу разобрать ни одного предложения. А потом я заметила, что у меня дрожат руки. Не мелко, а крупно, так, что я спрятала их под стол. Я вышла в туалет, посмотрела на себя в зеркало и увидела женщину с серым лицом и пустыми глазами. Я спросила себя: «Если бы я увидела себя со стороны, что бы я подумала?» Ответ был: «Она умирает». И в тот момент я приняла решение уволиться.
Мне понадобилось полгода, чтобы восстановиться. Я не ушла в «отпуск» - я ушла в ничто. Первый месяц я просто спала и ела. Я гуляла по парку без наушников, смотрела на собак, на детей, на стариков. Я разрешила себе не думать ни о чём. Потом я начала готовить - просто потому, что это было механическое действие, которое не требовало креативности. Я варила супы, пекла хлеб. Я чувствовала, как возвращаюсь в своё тело: сначала это были руки, которые снова стали лёгкими, потом спина перестала ныть, потом сон стал глубоким. Только через пять месяцев я смогла открыть эскизный блокнот и нарисовать просто дерево. Не дом. Дерево. Я плакала, когда увидела, что у меня получилось. Потому что это было не идеально, но это было живое.
Я поняла, что сломалась, в тот момент, когда стояла посреди собственной кухни и не могла вспомнить, зачем пришла. Не «забыла, что хотела взять», а именно - зачем я здесь. Двадцать секунд я стояла, глядя на холодильник, как на незнакомый объект. Потом села на пол. Не заплакала - просто села, потому что ноги перестали держать. Мне казалось, что во мне выключили электричество, и остался только голый провод.
Работа у меня была не просто работа - это была моя идентичность. Я рисовала дома для людей, которые потом в них жили. Каждый проект я пропускала через себя: где будет стоять кресло, как падает свет на обеденный стол, какой высоты подоконник, чтобы кошка могла запрыгнуть. Я гордилась тем, что мой клиент, открывая дверь, говорил: «Я чувствую, что это мой дом». И в один момент я перестала это чувствовать. Я смотрела на чертежи и видела только линии. Линии, которые надо было выровнять по сетке, и ничего больше. Ни тепла, ни смысла.
Я продолжала работать. Я заставляла себя приходить в офис, открывать ноутбук, двигать мышкой. Но каждое утро я лежала в кровати и торговалась с собой: «Ну, ещё пять минут. Ну, ещё три. Ну, хотя бы просто сядь». Я не могла заставить себя встать. Тело было тяжёлым, как будто меня залили бетоном. Я списывала это на усталость, пила кофе литрами, но через час меня снова накрывало. Голова гудела, мысли были как в киселе. Я забывала, что сказала минуту назад. Я путала имена клиентов. Один раз я отправила проект не тому заказчику - просто перепутала папки.
Перелом наступил в среду, в 11 утра. Я сидела на планёрке, и мой руководитель что-то говорил про дедлайн. Я смотрела на его рот, но слышала не слова, а просто гул. Я поняла, что не могу разобрать ни одного предложения. А потом я заметила, что у меня дрожат руки. Не мелко, а крупно, так, что я спрятала их под стол. Я вышла в туалет, посмотрела на себя в зеркало и увидела женщину с серым лицом и пустыми глазами. Я спросила себя: «Если бы я увидела себя со стороны, что бы я подумала?» Ответ был: «Она умирает». И в тот момент я приняла решение уволиться.
Мне понадобилось полгода, чтобы восстановиться. Я не ушла в «отпуск» - я ушла в ничто. Первый месяц я просто спала и ела. Я гуляла по парку без наушников, смотрела на собак, на детей, на стариков. Я разрешила себе не думать ни о чём. Потом я начала готовить - просто потому, что это было механическое действие, которое не требовало креативности. Я варила супы, пекла хлеб. Я чувствовала, как возвращаюсь в своё тело: сначала это были руки, которые снова стали лёгкими, потом спина перестала ныть, потом сон стал глубоким. Только через пять месяцев я смогла открыть эскизный блокнот и нарисовать просто дерево. Не дом. Дерево. Я плакала, когда увидела, что у меня получилось. Потому что это было не идеально, но это было живое.
