Velvet
Участник
- Сообщения
- 12
- Реакции
- 2
- Баллы
- 0
Анна, 29 лет, журналист
Моё выгорание было тихим. Оно не билось в истерике, не кричало. Оно просто гасило свет по одной лампочке. Я работала в новостной редакции, и у меня был ритм: дедлайн в 18:00, дедлайн в 21:00, дедлайн в 9:00 утра. Я думала, что я неуязвима, потому что я молодая. Мне казалось, что усталость - это просто вопрос сна. Но сон не помогал. Я просыпалась после восьми часов сна и чувствовала себя так, будто меня переехали.
Я перестала радоваться своим успехам. Когда мой материал получил приз, я пожала плечами. Когда коллеги хвалили меня, я слышала их слова, но не чувствовала их. Я стала циничной. Я читала новости о трагедиях и не испытывала ничего. Мне казалось, что я - это просто инструмент для переработки информации. Я переставала чувствовать себя человеком.
Перелом случился в один день, когда я писала материал о детском хосписе. Я взяла интервью у мамы мальчика, которому оставалось жить несколько месяцев. Она говорила о том, как её сын любит рисовать солнце. И я сидела, слушала её и понимала, что не могу написать ни строчки. Моя голова была пустой. Я подошла к окну, посмотрела на город и подумала: «Я не могу больше чувствовать чужую боль, потому что во мне самой нет места для своих чувств». Я поняла, что моя эмоциональная ёмкость закончилась.
Я попросила два месяца без проектов. Мне дали их. Я ушла в медитацию - не в эзотерическом смысле, а в банальном. Я сидела на диване и смотрела в стену. Я ничего не делала. Я просто училась снова быть без дела. Сначала это было мучительно. Я хваталась за телефон, за ноутбук, за книги. Потом я поняла, что могу просто дышать. Я смотрела на чайник, как он закипает, и это было интереснее, чем любой сюжет. Я вернулась к работе через два месяца, но уже с другим отношением. Теперь я пишу только о том, что мне действительно важно. Я знаю, что это звучит наивно, но это единственный способ не умереть.
Моё выгорание было тихим. Оно не билось в истерике, не кричало. Оно просто гасило свет по одной лампочке. Я работала в новостной редакции, и у меня был ритм: дедлайн в 18:00, дедлайн в 21:00, дедлайн в 9:00 утра. Я думала, что я неуязвима, потому что я молодая. Мне казалось, что усталость - это просто вопрос сна. Но сон не помогал. Я просыпалась после восьми часов сна и чувствовала себя так, будто меня переехали.
Я перестала радоваться своим успехам. Когда мой материал получил приз, я пожала плечами. Когда коллеги хвалили меня, я слышала их слова, но не чувствовала их. Я стала циничной. Я читала новости о трагедиях и не испытывала ничего. Мне казалось, что я - это просто инструмент для переработки информации. Я переставала чувствовать себя человеком.
Перелом случился в один день, когда я писала материал о детском хосписе. Я взяла интервью у мамы мальчика, которому оставалось жить несколько месяцев. Она говорила о том, как её сын любит рисовать солнце. И я сидела, слушала её и понимала, что не могу написать ни строчки. Моя голова была пустой. Я подошла к окну, посмотрела на город и подумала: «Я не могу больше чувствовать чужую боль, потому что во мне самой нет места для своих чувств». Я поняла, что моя эмоциональная ёмкость закончилась.
Я попросила два месяца без проектов. Мне дали их. Я ушла в медитацию - не в эзотерическом смысле, а в банальном. Я сидела на диване и смотрела в стену. Я ничего не делала. Я просто училась снова быть без дела. Сначала это было мучительно. Я хваталась за телефон, за ноутбук, за книги. Потом я поняла, что могу просто дышать. Я смотрела на чайник, как он закипает, и это было интереснее, чем любой сюжет. Я вернулась к работе через два месяца, но уже с другим отношением. Теперь я пишу только о том, что мне действительно важно. Я знаю, что это звучит наивно, но это единственный способ не умереть.
