arkadius
Участник
- Сообщения
- 11
- Реакции
- 0
- Баллы
- 0
Мой отец, Владимир Петрович, курил с шестнадцати лет. Начал, как и многие, «за компанию» - в гаражах, под низким забором, прячась от родителей. Сорок лет он просыпался с кашлем, но никогда не называл это болезнью. Он говорил: «Это просто привычка, я брошу, когда выйду на пенсию». На пенсию он вышел в шестьдесят, и через неделю у него случился гипертонический криз. Врач сказал прямо: «Если не бросите - через год не встанете с кровати». Отец испугался по-настоящему. Он выбросил все пачки, зажигалку, пепельницу. На второй день он сидел на кухне, смотрел в окно и не мог найти себе места. Руки дрожали, он хватался за чашку, за ложку, за край стола.
На третий день он попросил у меня старый телефон с кнопками - не для связи, а чтобы «занять пальцы». Он звонил всем знакомым, просто чтобы говорить, лишь бы не молчать в пустоте. На пятый день он сорвался. Я застал его на балконе: он стоял в тапочках, в старом халате, и смотрел, как дым от чужой сигареты поднимается с соседнего балкона. Он не курил сам, но он стоял там двадцать минут, вдыхая чужие выхлопы. Когда я спросил, зачем он это делает, он ответил: «Мне надо просто постоять рядом с этим. Я не могу бросить сразу. Я должен прощаться». Через месяц он купил одну пачку. Не выкурил её - просто положил на шкаф, чтобы видеть. Он говорил, что так легче: пока пачка есть, он может не курить, потому что знает, что «всегда может». Это была его стратегия.
Он не победил полностью - он до сих пор иногда берёт сигарету, если кто-то оставляет её на столе, но не поджигает, а просто крутит в пальцах. Он капитулировал перед ритуалом, но не перед никотином. Сейчас ему семьдесят, и он жив. Врач говорит, что лёгкие уже не восстановятся, но отец смеётся: «Я не за этим бросал. Я бросал, чтобы не смотреть на себя в зеркало с жалостью». Это его правда - он не бросил курить, он просто перестал считать себя курильщиком.
На третий день он попросил у меня старый телефон с кнопками - не для связи, а чтобы «занять пальцы». Он звонил всем знакомым, просто чтобы говорить, лишь бы не молчать в пустоте. На пятый день он сорвался. Я застал его на балконе: он стоял в тапочках, в старом халате, и смотрел, как дым от чужой сигареты поднимается с соседнего балкона. Он не курил сам, но он стоял там двадцать минут, вдыхая чужие выхлопы. Когда я спросил, зачем он это делает, он ответил: «Мне надо просто постоять рядом с этим. Я не могу бросить сразу. Я должен прощаться». Через месяц он купил одну пачку. Не выкурил её - просто положил на шкаф, чтобы видеть. Он говорил, что так легче: пока пачка есть, он может не курить, потому что знает, что «всегда может». Это была его стратегия.
Он не победил полностью - он до сих пор иногда берёт сигарету, если кто-то оставляет её на столе, но не поджигает, а просто крутит в пальцах. Он капитулировал перед ритуалом, но не перед никотином. Сейчас ему семьдесят, и он жив. Врач говорит, что лёгкие уже не восстановятся, но отец смеётся: «Я не за этим бросал. Я бросал, чтобы не смотреть на себя в зеркало с жалостью». Это его правда - он не бросил курить, он просто перестал считать себя курильщиком.