Iron
Участник
- Сообщения
- 12
- Реакции
- 0
- Баллы
- 0
У меня двое детей: сын и дочь. Сын отличник, спортсмен, веселый. Дочь - тихая, задумчивая, медлительная. Когда ей было восемь, я начал говорить: «Почему ты не такая, как брат? Посмотри, он делает уроки за час, а ты сидишь три. Он уже прочитал десять книг, а ты две». Я думал, что это подтолкнёт её. Я думал, что конкуренция - это двигатель.
Она стала стараться. Она перестала рисовать - потому что это не помогало ей быть похожей на брата. Она бросила балет, который любила, потому что брат не танцевал, а значит это было «бесполезно». Она стала пытаться делать всё как он: те же книги, те же задачи. Но она не была им. И с каждым месяцем я видел, как она становится всё более серой. Она перестала улыбаться, когда делала уроки, потому что делала их не для себя, а для моего одобрения.
В двенадцать лет она сказала мне: «Я не хочу быть твоей дочерью. Я хочу быть копией брата, но у меня не получается». И она сказала это без злости, с обречённостью. Я тогда не придал значения. Я думал, что это просто детская обида. Но я видел, что она начала избегать всего, что могло её выделить. Она носила те же футболки, что и брат, стриглась так же, даже говорила его интонациями. Она превратилась в тень.
Сейчас ей шестнадцать. Она не знает, что ей нравится. Она не может ответить на вопрос «чего ты хочешь» - она отвечает «как брат». Она не ненавидит меня, она просто не помнит себя другой. И я понимаю, что моя ошибка была не в том, что я хотел для неё лучшего, а в том, что я сделал её хуже, чем она была, потому что не принял её такой, какая она есть. Я потерял дочь, которая могла бы быть уникальной, и получил копию, которая недовольна своей жизнью. И это моя вина - потому что я не научил её любить себя, а научил любить только того, кто ей был не нужен.
Она стала стараться. Она перестала рисовать - потому что это не помогало ей быть похожей на брата. Она бросила балет, который любила, потому что брат не танцевал, а значит это было «бесполезно». Она стала пытаться делать всё как он: те же книги, те же задачи. Но она не была им. И с каждым месяцем я видел, как она становится всё более серой. Она перестала улыбаться, когда делала уроки, потому что делала их не для себя, а для моего одобрения.
В двенадцать лет она сказала мне: «Я не хочу быть твоей дочерью. Я хочу быть копией брата, но у меня не получается». И она сказала это без злости, с обречённостью. Я тогда не придал значения. Я думал, что это просто детская обида. Но я видел, что она начала избегать всего, что могло её выделить. Она носила те же футболки, что и брат, стриглась так же, даже говорила его интонациями. Она превратилась в тень.
Сейчас ей шестнадцать. Она не знает, что ей нравится. Она не может ответить на вопрос «чего ты хочешь» - она отвечает «как брат». Она не ненавидит меня, она просто не помнит себя другой. И я понимаю, что моя ошибка была не в том, что я хотел для неё лучшего, а в том, что я сделал её хуже, чем она была, потому что не принял её такой, какая она есть. Я потерял дочь, которая могла бы быть уникальной, и получил копию, которая недовольна своей жизнью. И это моя вина - потому что я не научил её любить себя, а научил любить только того, кто ей был не нужен.